Дневник восхождения на
Килиманджаро
ПРЕДИСЛОВИЕ
РАЗГОВОР С СОБОЙ
Я хожу в горы, потому что я тревожный человек. И именно в горах мне удается заглушить бесконечный поток тревожных мыслей и просто сосредоточиться на цели.
А в горах цель всегда одна - дойти до вершины. Ну и, конечно, благополучно спуститься обратно.
Поэтому ты просто идешь. Дышишь. Делаешь шаг за шагом. Каждый раз убеждая себя сделать ещё один шаг. И ещё один. А потом ещё. И ещё…
И вот таким почти обманным способом ты вдруг оказываешься где-то над облаками, где отступать уже некуда.
Килиманджаро стало для меня очень серьёзным шагом. А для моей тревожной натуры - настоящим испытанием. Почти шесть тысяч метров – это довольно серьёзный разговор с самим собой и убедить тревожного себя в том, что мне нужно там побывать, достаточно не просто. И что, как и во всех других горах, всё, что от меня требуется – это просто переставлять ноги.
Шаг за шагом.
Дышать.
И помнить о цели.
Перелет в Танзанию оказался не из лёгких. Почти в последний момент Ethiopian Airlines – авиакомпания, которой я летела в Килиманджаро, решила изменить мой маршрут. Вместо Нью-Йорка мне назначили вылет из Вашингтона. К и без того утомительной дороге добавилась ещё одна пересадка, несколько лишних часов в аэропортах и то лёгкое беспокойство, которое всегда сопровождает меня, когда планы внезапно меняются. Так, с небольших препятствий и началось моё путешествие к самой высокой горе Африки – Килиманджаро. Впрочем, дороги к большим горам редко бывают легкими.
Пересадка в Эфиопии прошла в сумбуре, почти как сон, в котором ты все время куда-то бежишь, но толком не понимаешь куда именно. У меня был всего лишь час, чтобы добежать до своего гейта. Скорость, с которой я проскользнула через таможню, состоящую из нескончаемой очереди, казалась невероятной. Я просочилась через толпу, на бегу закинула вещи на конвейер и так же на бегу, схватила всё в охапку и понеслась дальше. Казалось, будто весь процесс вдруг ускорился вместе со мной. И в самую последнюю минуту я все-таки успела заскочить в самолет. Уже на борту я вздохнула с облегчением – большая часть пути была пройдена, остались всего несколько часов до того момента, когда я окажусь в аэропорту Килиманджаро. И в этом мгновении между усталостью и облегчением я почувствовала странное удовлетворение: всё-таки успела, всё-таки прошла свой маленький, но важный путь.
Пока я пыталась успокоить своё сбившееся дыхание, ко мне подсел сосед, который сразу привлёк внимание. Он был шумным и неповоротливым, всё время что-то бормотал себе под нос или обращался к случайным пассажирам – исключительно на французском. Если же кто-то пытался с ним заговорить, он отвечал так же только по-французски, совершенно не смущаясь, что никто его не понимает, продолжая свой монолог.
Он был тощий, аккуратно постриженный, в обтягивающих джинсах, с лицом, которое всё время менялось, словно маленький театр эмоций. Его глаза были обрамлены в круглые очки с деликатной оправой, а тонкие подвижные губы неустанно двигались, превращая каждое его слово во французские ругательства. Всё его тельце, от плеч до кончиков пальцев, будто жило собственной жизнью: оно наклонялось, вздрагивало, скакало в кресле, и создавалось впечатление, что вот-вот отделится от него совсем. Голос низкого баритона вырывался наружу в неожиданных интонациях, иногда почти шепотом, иногда грозно, а мимика, губы и глаза не переставали реагировать на всё вокруг.
Когда его попросили убрать багаж на верхнюю полку, а не держать на руках, он возмутился с таким видом, будто его только что лишили права на жизнь. Долго пытался его туда впихнуть, потом с разочарованием понял, что что-то забыл, со вздохами и тихой руганью сначала пытался вытащить багаж обратно, а потом так же медленно и упорно снова заталкивал его не место. Весь этот процесс выглядел невероятно комично, и мне хотелось смеяться, но я сдержалась. Подумала про себя: «Куда это он такой сумасшедший едет? Не на Килиманджаро ли восходить случайно?» Запомните этого персонажа. Он нам ещё встретится на пути.
Когда мы приземлились и я ступила на трап самолёта, сразу почувствовался особенный, авантюрный дух этого места. Во мне появилась какая-то лёгкая уверенность, почти детская, что всё будет хорошо, Акуна Матата! Я посмотрела на лица молодых людей вокруг - такие же восторженные, полные энтузиазма, который кажется заразительным, и усталость моя словно испарилась. Меня переполняло предчувствие приключений. И в тот же миг ко мне пришёл прилив сил!
Когда я решила идти на Килиманджаро, я довольно долго размышляла о маршруте. Оказалось, что на вершину к Uhuru Peak, ведут семь официальных треков. У каждого свой характер: где-то путь короче, где-то сложнее, где-то больше людей, а где-то наоборот – почти полное ощущение одиночества.
Есть старый маршрут Marangu Route – его называют Coca-Cola Route. Это единственный путь, где ночуют не в палатках, а в деревянных домиках. Он короче других – обычно пять-шесть дней, но именно из-за этого акклиматизация там проходит хуже.
Есть Machame Route – знаменитый Whiskey Route. Один из самых популярных маршрутов на горе: красивый, разнообразный, но местами довольно крутой.
Есть Lemosho Route – длинный и невероятно живописный маршрут, который считается одним из лучших на Килиманджаро. Обычно он занимает семь-восемь дней и славится отличной акклиматизацией и высоким процентом успешных восхождений.
Есть Rongai Route, который поднимается на гору с северной стороны, со стороны Кении. Там суше, и людей заметно меньше.
Есть длинный Northern Circuit Route – маршрут почти на девять дней, который проходит вокруг северной части горы и считается одним из самых успешных с точки зрения восхождения.
Есть Shira Route – похожий на Lemosho, но начинающийся сразу на большой высоте, что делает акклиматизацию более сложной.
И, наконец, есть Umbwe Route – самый короткий и самый крутой. Его выбирают только очень опытные альпинисты.
Хотя маршрутов семь, на практике большинство людей поднимаются всего по нескольким из них. Чаще всего это Lemosho, Machame, Marangu и Northern Circuit.
Я долго смотрела карты, читала отчёты, сравнивала высоты, дни и километры – и в итоге выбрала Lemosho Route. И чем больше я о нём узнавала, тем яснее понимала, что это именно тот путь, по которому мне хочется идти.
Прежде всего – из-за акклиматизации. Маршрут построен почти идеально с точки зрения физиологии. Первые дни высота набирается очень плавно, а затем начинается классическое альпинистское правило: climb high, sleep low – поднимайся высоко, но ночуй ниже.
Например, в один из дней тропа выводит к лавовой башне Lava Tower – на высоту около 4600 метров, но ночевка проходит значительно ниже – в лагере Barranco Camp.
Такой ритм сильно снижает риск горной болезни и помогает телу постепенно привыкнуть к высоте.
Но дело было не только в этом.
Маршрут начинается на западной стороне горы – у ворот Londorossi. И этот участок считается одним из самых диких на всей горе.
Дикие, густые джунгли, почти нет людей, влажный воздух и странное ощущение, будто ты не на популярном треке, а в настоящей африканской экспедиции. Именно здесь чаще всего можно встретить чёрно-белых колобусов – обезьян, которые то и дело прыгают где-то над твоей головой по ветвям, высоко над тропой.
Дальше маршрут выходит на огромное плато Shira Plateau – древнюю вулканическую равнину на высоте около 3500–3800 метров. Оттуда открываются первые большие панорамы горы. На других маршрутах вершину иногда не видно почти до самого конца, а здесь она появляется рано.
Есть у Lemosho и ещё одно важное преимущество: в первые дни на тропе почти нет людей. Самые загруженные маршруты на Килиманджаро – это Machame и Marangu. Там иногда идут десятки групп одновременно.
А на Lemosho первые два или три дня можно идти почти в тишине. Только своя команда, звук шагов по чёрной вулканической земле.
Поскольку набор высоты идёт постепенно и плавно, к моменту, когда группа выходит на финальный штурм из лагеря Barafu Camp, большинство участников уже хорошо акклиматизированы. А значит, шансы дойти до крыши Африки – Uhuru Peak, становятся гораздо выше.
А мне хотелось не просто подняться на вершину. Мне хотелось пройти весь путь и кайфануть.
ДНЕВНИК, ДЕНЬ 1
МОКРЫЕ БОТИНКИ
Первый ходовой день оказался коротким и немного смазанным. Полдня ушло на сборы, дорогу, бесконечные остановки и формальности. Сначала нужно было добраться к западному входу в национальный парк Килиманджаро – к воротам Лондоросси, где оформлялись все необходимые документы для восхождения. Оттуда нас ещё час везли на автобусе. И вот, наконец, начало тропы Лемошо, место, где всё должно было начаться. Но и там мы не пошли сразу. Мы ждали.
Гиды неторопливо собирали снаряжение, перекладывали вещи, переговаривались между собой. За это время погода несколько раз менялась: сначала ливень, потом внезапное прояснение… и снова тучи. Приходили и уходили другие группы. А мы всё ждали…
Когда мы всё же вышли, тропа уже превратилась в вязкую, липкую грязь. Облепленные грязью ботинки, почти сразу приобрели неприглядный вид. Влага проникала повсюду: в одежду, в рюкзаки, в мысли. И вместо того, чтобы наслаждаться местной экзотикой, я смотрела себе под ноги и старалась не утонуть в грязевых потоках. Хотелось только одного – поскорее добраться до лагеря и высушить вещи.
Все вокруг казалось тусклым и однообразным. А ведь вокруг были джунгли – настоящие, плотные, живые. Где-то там, за занавесом листвы, обитали колобусы с длинными белыми хвостами, почти сказочные существа. Но в тот день они остались для нас невидимыми, как будто существовали в другой реальности.
Уставшие и промокшие, мы добрались до лесного лагеря (Forest Camp).
Высоты: 2700–2900 м
Расстояние: 6 км
Время в пути: около 4 часов
ДНЕВНИК, ДЕНЬ 2
ПРОВЕРКА
Второй день начался с дождливого утра. И дождь не прекращался весь день, как будто у него была своя цель.
Постепенно возникало ощущение, что это не просто плохая погода, а проверка на выносливость, на терпение, на серьёзность намерений. Словно сама гора присматривалась к нам.
Хочешь на вершину? Докажи.
Выдержи холод. Пройди путь в промокших насквозь ботинках. Засни в сыром спальном мешке. Проживи день в одежде, которая уже не высыхает. Прими этот дождь, как неизбежность.
Не отступишь? Идём дальше.
Сегодня нам предстоял подъем на плато Шира. Сначала тропа вела сквозь густой лес, и постепенно деревья стали ниже, а потом совсем растворились в плотном кустарнике. Дальше, камни на склоне становились всё больше, а вместе с ними открывались удивительные панорамы, такие, что невозможно было устоять, не остановившись на мгновение.
На обед мы достигли первого базового лагеря Шира-1 (3610 м). Тент, где мы обедали, показался самым теплым и спокойным уголком всего маршрута: за его пределами шёл жуткий ливень, а наши промокшие дождевики сушились внутри в ряд, словно маленькая армия, готовая к следующему броску.
После короткого отдыха мы отправились к Шира-2. Последний подъем дался особенно тяжело. Мы промокли до нитки. Но когда горизонт окрасился в огненные оттенки заката, стало понятно: именно ради этих мгновений люди идут в горы. Ради того, чтобы застать нечто, что словами не описать, что остаётся только в памяти и в сердце.
После прибытия в лагерь я с радостью свернулась в калачик в своей палатке. Она показалась мне такой уютной и родной, и в этот момент даже самые суровые условия похода виделись не такими уж и суровыми. И в тишине, под звуки дождя, среди камней и ветра я окунулась в глубокий сон…
Высоты: 2900–3900 м
Расстояние: 14 км
Время в пути: примерно 9 часов
ДНЕВНИК, ДЕНЬ 3
ТИХО ВНУТРИ
Сегодняшний день оказался щедрым на виды – из тех, что не требуют слов и не терпят суеты. Погода стояла «нелётная», но именно в этой суровости проступала особая ясность. Всё лишнее отступало, и оставалось только главное – горы, разряженный воздух, наполняющий всё твоё существо, и движение вперёд.
Я ловила себя на том, что возвращаюсь в горы именно за этим чувством: когда взгляд уходит вдаль, а внутри становится тише. Когда шаг за шагом отступает усталость – и страдания, и лишения, неизбежные в горах, теряют свою тяжесть, словно больше не имеют значения.
Ничто не сравнится с этими видами. Трудности постепенно растворяются – не исчезают, а становятся частью пути, почти незаметной.
И в какой-то момент приходит простое, ясное понимание: перед тобой – нечто большее, чем ты сам.
Постепенно, тропа вывела нас к Лава Тауэр (4630 м.), на высоту, где дыхание уже становится более осознанным. Это большая скала, которая образовалось из лавы, вышедшей наружу, в те дни, когда Килиманджаро был активным вулканом (хотя сейчас он находится в спящем состоянии). Эта раскалённая масса остановилась, остыла и затвердела, так и оставшись стоять здесь в виде этой тяжёлой, замкнувшей себя формы.
Такие образования называют вулканическими пробками. В других местах, в других вулканах, они способны накапливать под собой давление, удерживать его до предела, чтобы потом всё разрешилось самым разрушительным образом. Но здесь, странное дело, ничего не происходит. Несмотря на эту застывшую «преграду» в собственном теле, Килиманджаро остаётся спокойным…
Башня поднимается метров на девяносто, не так уж много, если смотреть снизу вверх, и всё же это достаточно опасный подъем. Раньше на неё поднимались, рискуя, особенно в холодные дни, когда камень покрывался льдом. Теперь это запрещено.
Мы остановились у подножья башни на обед. Панорама кажется нереальной не потому, что она слишком красива, а потому что в ней нет ничего лишнего, только камень. На такой высоте организм ведёт себя иначе, у кого-то появляется лёгкая слабость, у кого-то тишина внутри, как будто приглушили звук. Но задержаться здесь было необходимо: на час или два, чтобы тело успело понять, где оно находится. Потом мы спустимся ниже, к лагерю Барранко, 3900 м., где снова станет легче дышать. А пока, просто сидим у этой неподвижной лавы, привыкая к новой высоте.
Оранжевая палатка
Странным образом больше всего о горах начинаешь понимать не на подъёмах, а ночью, когда лежишь в палатке и пытаешься договориться с собственным телом.
Мы, разумеется, жили так, как и полагается в горах: в палатках, поставленных на участках, которые с некоторой натяжкой можно было назвать ровными. Иногда эта «ровность» оказывалась условной и тогда всю ночь я медленно, но настойчиво скатывалась вниз, будто кто-то незримый намеренно стягивал меня за ноги. К утру я неизменно оказывалась в другом углу палатки, а спальный мешок упирался в камни, выступающие из земли с какой-то упрямой настойчивостью. Тело затекало, немело и под утро я уже не вполне понимала, где заканчиваюсь я и где начинается этот холодный, неровный склон.
Со временем эта оранжевая палатка стала моим временным домом. У каждой палатки был свой номер, почти как имя, и потому каждый вечер я возвращалась в этот небольшой, но уже обжитый за дни пути угол под открытым небом. В этом было что-то парадоксальное: ощущение почти домашней защищённости там, где, по сути, не было ничего – только голые склоны, туман и дождь.
Иногда сон не приходил вовсе. Я лежала и слушала дождь. Он шёл почти каждую ночь, уверенно, без колебаний. Палатка гудела от ударов капель, как будто внутри неё находился огромный барабан. В такие минуты невольно приходили мысли, не слишком героические: например, о том, что, если дождь решит быть чуть настойчивее, нас всех вместе с палатками может просто аккуратно смыть вниз по склону.
Иногда палатка действительно протекала и тогда всё вокруг становилось влажным. Одежда, спальник, воздух, всё напитывалось этой сыростью. Я засыпала, если это можно так назвать, в постоянном ознобе. И было уже совершенно неважно, сколько слоёв на тебе надето – холод находил дорогу каким-то своим, почти изящным способом.
И всё же в этом было что-то почти смешное. Эта ночная борьба с наклоном, с дождём, с камнями, постепенно переставала казаться борьбой. Скорее, это была форма сосуществования.
Ты просто учился принимать всё это без лишних вопросов. Так должно быть. И со временем эта мысль становилась почти естественной.
По странному стечению обстоятельств, за время похода, мы все немного изменились - будто поддались влиянию гор.
Дождевики, почти вросшие в нас, стали второй кожей, и благодаря им на наших спинах выросли «горбики» - рюкзаки, повторяющие силуэты местных дендрокрестовников, этих удивительных растений, умеющих жить там, где, кажется, самой жизни быть не должно.
Дождевики вписались не только в наш облик, но и в ритм движения. Они шуршали на ветру, тяжело дышали влагой и терпеливо принимали на себя дождь.
И в какой-то момент мы перестали выделяться среди этого пейзажа, не нарушали его, а наоборот, мягко вписывались в странности его ландшафта. Словно нашли здесь нечто родственное: те же формы и ту же упрямую приспособленность к миру, который не обещает легкости.
Высоты: 4200 м – 3960 м
Расстояние: 7 км
Время в пути: примерно 6 часов
ДНЕВНИК, ДЕНЬ 4
МЕНЯ НАКРЫЛО
День за днём я шла всё выше: лес сменялся камнями, воздух становился холоднее, шаг медленнее. И где-то по пути я поймала себя на мысли, что это путешествие не только про вершину. Оно оказалось про тихий разговор с самой собой, который можно услышать только высоко в горах.
Сегодня нам предстоял подъем на стену Барранко – высокие, почти отвесные скалы, которые казались живыми. Впервые я ощутила прилив настоящего адреналина, впервые попробовала скалолазание, и впервые по-настоящему поняла, что значит страх, когда один неверный шаг и ты в пропасти. Камни были острые, тропа узкая, а людей вокруг – трафик почти как в городе, ведь здесь сходятся несколько маршрутов. Мы шли медленно, осторожно, как будто каждый шаг требовал согласования с самим собой. Подъем длился больше часа, и за это время организм будто сам собрался и выдал все свои возможности. Было страшно, но одновременно удивительно увлекательно.
Как раз в тот момент, когда мы карабкались по скалам, открылось погодное окно. На короткое мгновение выглянуло солнце, согревая холодные камни. Но едва мы справились со стеной и начали спуск вниз, погода снова испортилась: ливень налетал резко, густыми струями, смывая остатки тепла.
Уже в кемпинге, в Karanga Camp, меня по-настоящему накрыло. Организм, наконец, расслабившись после напряжения, выдал первый сигнал: жуткая тошнота, будто тело решило освободиться от всего, что накопилось за день. Ему было невдомёк, зачем я над ним так издевалась. Несколько раз меня вырвало прямо в палатке: не было сил выбраться, добежать до кустика или до сколоченного из досок туалета, путь к которому тянулся через холм. В эти минуты мне стало страшно по-настоящему – а что, если я не дойду до вершины? А что, если станет хуже?
Остаток вечера я провела в палатке, словно в каком-то блюре, ощущая одновременно усталость и тревогу. Гид сказал, что это нормально, что тело просто реагирует на высоту, и надо лишь следить за состоянием. Он рассказывал случаи, когда крепких ребят сильно рвало перед штурмом, но всё же они достигали вершины. Я поверила ему. Постепенно успокоила и себя, и тело, и, наконец, заснула.
Высоты: 3960 м – 4035 м
Расстояние: 9 км
Время в пути: примерно 5 часов
ДНЕВНИК, ДЕНЬ 5
ВЕРА В СЕБЯ
К утру стало легче, по крайней мере, исчезла изматывающая тошнота. Светило солнце, и от этого света внутри тоже становилось светлее.
Перед выходом наши портеры спели нам «Hakuna Matata», простую песню, о том, что всё будет хорошо. И с этим обещанием, мы вышли в путь.
Нам предстояло дойти до Барафу – последнего приюта перед вершиной. Мы знали, что по прибытии в лагерь, нам нужно будет хорошенько отдохнуть, собрать силы, потому что ночью, в одиннадцать, начнётся подъём к Ухуру – почти шесть тысяч метров – высота, на которой я ещё никогда не была.
Сначала казалось, что день будет солнечным: думали даже сделать небольшой акклиматизационный выход. Но горы быстро меняют решения за тебя. Пошёл дождь, а потом вдруг повалил снег. Первый снег на этой тропе. Он ложился быстро, почти беззвучно, укрывая палатки, стирая следы, как будто заново переписывал пространство вокруг. И мы остались просто отдыхать, принимая это как данность.
В Барафу сходятся почти все пути. У вулкана Кибо, огромная конусообразная вершина, и подойти к ней можно лишь с нескольких сторон. Поэтому люди, шедшие разными дорогами, здесь оказываются вместе.
Ночью все выходят по нескольким причинам. Снег становится твёрже, ветер тише, а главное, есть возможность встретить рассвет наверху. И тогда сотни людей, двигаясь вверх в темноте, превращаются в длинную светящуюся цепь. Гиды говорят – это похоже на реку света, текущую по склону вулкана.
Сам подъём несложен в техническом смысле. Но высота делает своё дело: она незаметно отнимает силы, проверяя не столько тело, сколько внутреннее согласие идти дальше.
Если честно, я с трудом представляла, как это возможно – идти всю ночь. Без сна, без отдыха, почти без еды. Ведь перед этим был целый ходовой день, и сна почти не было: то ли из-за волнения, то ли просто потому, что на сон оставалось слишком мало времени, я так и не заснула. Тело уже было уставшим ещё до начала пути.
И всё же ровно в одиннадцать мы вышли. В темноте, с налобными фонарями, которые выхватывали лишь часть тропы. А за нами, и впереди, двигалась длинная, светящаяся цепь людей. Она тянулась вверх, изгибалась, исчезала за поворотами. Говорят, на Эвересте бывают очереди. Но в ту ночь казалось, что здесь их не меньше. Поток людей был непрерывным. По дороге наверх, встречались люди разного возраста, из разных стран, разного телосложения. Словно весь мир в этот момент решил идти в одном направлении.
И в этом было что-то странное: чувство первооткрывателя исчезало. Гора уже не казалась дикой и одинокой. И всё же, несмотря на это, путь оставался очень личным – потому что каждый шёл внутрь себя.
Ночь тянулась бесконечно. В какой-то момент перестаёшь думать о вершине, она становится слишком далёкой, почти нереальной. Остаётся только шаг. Потом ещё один. Сознание как будто засыпает, растворяется в однообразии движения, и тогда тело берёт всё на себя. Оно просто идёт. Медленно, упрямо. За поворотом – ещё поворот. И кажется, что этому не будет конца.
Но в какой-то момент всё меняется. Мы выходим к краю кратера. Склон становится мягче, и вместе с этим внутри тоже что-то отпускает. Идти становится легче. Падает снег. Где-то в стороне начинает проступать утро, не сразу, осторожно, сквозь облака. Свет ещё слабый, размытый, но он уже есть.
И вдруг приходит понимание – мы дошли.
Появляется указатель с заветной отметкой высоты. Всё, что было до этого – страх, сомнения, усталость, как будто отступает. Состояние неожиданно ровное, спокойное. Ничего не болит, голова ясная. Нет той тревоги, которую я ожидала почувствовать.
И вдруг, почти как из другой жизни – я увидела его.
Того самого француза, с которым мы летели одним рейсом на Килиманджаро. Я узнала его сразу, без всяких сомнений: всё тот же, немного суетливый, разговорчивый, с той же неугомонной энергией, и даже в тех же узких штанах, словно они тоже были частью его характера.
Он промаршировал мимо: быстрый, довольный, совершенно счастливый, будто вся эта высота, холод и усталость были для него всего лишь ещё одним поводом для движения. И, кажется, он меня даже не заметил.
А я стояла и улыбалась.
Надо же, подумала я, какие странные и почти смешные совпадения случаются в мире. Люди, случайно пересёкшиеся где-то внизу, вдруг встречаются снова, уже здесь, на вершине, на высоте, где, казалось бы, остаёшься только наедине с собой.
И от этого почему-то становилось ещё теплее.
На вершине Килиманджаро 5895 м
Я это сделала!
Столько тревог, переживаний и страхов. Физические лишения, тяжелые погодные условия, предельная концентрация и сила воли…
И вот я стою на самой высокой горе Африки и самой высокой отдельно стоящей горе в мире - Килиманджаро, и не могу поверить, что это происходит со мной. Это мой персональный рекорд - 5895 метров над уровнем моря. И я бесконечно счастлива, что смогла воплотить задуманное.
По дороге из аэропорта гора на мгновение показалась из нависших облаков. И тогда я подумала: «Скоро я буду стоять на самой ее вершине и смотреть на жизнь внизу». Эта мысль показалась мне дерзкой. Почти невозможной. Но я верила. Верила, что смогу. Что я сильная.
Верьте в себя - и все обязательно получится!
Высоты: 4570 м – 5895 м
Время в пути: примерно 8–9 часов подъема
ДНЕВНИК, ДЕНЬ 6
ПОЛОВИНА ПУТИ
Подняться на вершину – это только половина пути. Настоящее испытание начинается потом.
Многие думают, что самое трудное на Килиманджаро – это подъём к Ухуру. Но гиды, часто говорят обратное: хуже всего бывает именно на спуске. И в этом есть своя, почти незаметная логика.
Ночной выход начинается около полуночи (в нашем случае около одиннадцати вечера). Семь, иногда восемь и больше часов вверх, в темноте, в холоде, почти на одном упрямстве. Короткое время на вершине, как вспышка. И затем, долгий, изматывающий спуск. В итоге получается пятнадцать, а иногда и восемнадцать часов движения почти без сна. И в какой-то момент организм просто перестаёт делать вид, что ему легко.
К этому добавляется обезвоживание. На высоте пьёшь меньше, чем нужно, а теряешь больше, с каждым выдохом, с каждым шагом. У тебя возникает слабость, головная боль, иногда тошнота, как тихое напоминание о том, что у твоего тела есть свой предел.
Сам спуск оказывается не проще, а порой тяжелее подъёма. За один день надо сбросить больше двух тысяч метров, что не может не сказаться на твоих ногах…
И есть ещё одна вещь, о которой редко думают заранее. Пока идёшь к вершине, тебя держит цель. Она собирает, не даёт распасться. Но как только ты доходишь, что-то внутри отпускает. И вместе с этим приходит усталость, настоящая, накопленная.
И даже когда ты начинаешь спускаться, легче становится не сразу. Высота не отпускает мгновенно. Организм медленно возвращается, словно не верит, что напряжение уже можно ослабить.
Поэтому здесь, в горах, есть простое правило, которое повторяют снова и снова: вершина – это только половина пути.
Главное – вернуться.
До саммита мы добрались только к семи утра – и это было время относительное, потому что для каждого из нашей группы оно мерилось не часами, а собственным темпом, собственной усталостью, собственным рвением. Ночь, проведённая в движении, оставила на ногах и на теле свой отпечаток, но дух был в совершенном экстазе, а тело уже почти не слушалось. Я шла на одних только морально волевых, и именно тогда поняла, насколько твердой может быть решимость, когда сил почти не остаётся.
И тут началось самое сложное – Спуск до Барафу. Земля и небо смешались в ледяной месив из снега, грязи и камней, по которому идти было почти невозможно. Люди садились на попу и скатывались вниз, как будто отдавая себя силе гравитации, а я падала на тропу с грохотом, снова и снова, ноги предавали меня в самый неподходящий момент. Я отставала, останавливалась почти каждую минуту, чтобы перевести дыхание, чтобы как-то восстановить тело, которое уже казалось чужим.
Впереди шел местный гид. Он терпеливо ждал, хотя в его взгляде читалась усталость и нетерпение. Я же шла медленно, шаг за шагом, и каждый камешек, каждый выступ, казался новым испытанием. И когда до кемпинга оставалось совсем чуть-чуть, небо решило добавить испытаний. Сначала накрапывал дождь, потом ливень полил стеной. Скользкий каменистый участок, последние метры перед палаткой, ноги едва шевелились, желание просто сесть и больше не двигаться было почти физическим криком. И всё же, промокшая насквозь, я добралась до своей палатки. Эти последние шаги дались тяжелее всего…
Спуск оказался труднее, чем подъём. Пару часов отдыха, и вдруг, чудесным образом, тело восстановилось, я снова могла передвигать ноги, хоть и с трудом. Мы спустились дальше, до Mwek Camp, в кромешной тьме, под дождём, по каменистому и скользкому участку. Но вот стоянка среди джунглей. Я заснула молниеносно… и открыла глаза только утром в том же самом положении, будто ночь зафиксировала меня среди джунглей на память.
Высоты: 5895м – 3050м, 12 км спуска
Расстояние: 12 км спуска
Время в пути: примерно 6 часов спуска.
ДНЕВНИК, ДЕНЬ 7
BON VOYAGE!
Сегодня оставался лишь последний участок пути. После отдыха в тропическом лесу я почувствовала необычайный прилив сил. Высота снизилась, и воздух стал плотнее, теплее, мягче для ног и лёгких. После завтрака мы снова тронулись вниз, к воротам Мвека.
Шлось легко. Тропический лес раскрывал свои тайны: мох, тропические растения, переливающиеся всеми оттенками зелёного, легкий шёпот ветра, капли дождя, блестящие на листве. Я остановилась на привал, подняла голову и увидела движение. Среди ветвей мелькнула чья-то игривая мордочка, а за ней – длинный белый хвост. Колобус! Надо мной парила грациозная Африканская обезьяна, словно созданная для танца на ветках. Она прыгала с ветки на ветку, не обращая на меня внимания, как будто я была частью пейзажа. И вдруг, заметив мой взгляд, она на мгновение замера и, не смущаясь, пустила на меня тонкую струю, словно окончательно обозначая границы: здесь её мир, а я – лишь случайная гостья. Я рассмеялась. Джунгли не просто приняли меня – они ответили.
Мимо шли местные гиды. Один из них, нес на себе обессилевшую туристку, которая не могла продолжать путь. Глядя на то, с какой силой и решимостью он продвигался вниз, я почувствовала одновременно уважение и гордость за его стойкость и за свою собственную, уже познанную выносливость.
Через пару часов мы вышли к выходу из национального парка. Над воротами висела табличка: «Bon Voyage!». И я с лёгкой грустью и одновременно с радостью я поняла: моё путешествие подошло к концу. Неподалёку стоял маленький магазинчик, где продавали холодное пиво. Первый глоток растопил всё напряжение и усталость, тело словно обмякло, а на смену пришла лёгкость и радость: я сделала это.
Дальше предстоял трансфер в Моши, отдых и долгожданный душ. Уже в отеле я впервые посмотрела на себя в зеркало. Исхудавшее тело казалось чужим: впавшие щеки, горящие глаза – кто ты, спросила я отражение? И слёзы сами полились по щекам. Сразу же я позвонила маме, чтобы поделиться радостью: «Я жива! Я забралась на самую высокую гору Африки и на самую высокую отдельно стоящую вершину Земли!»
Ну что же, если штаны слетают, значит, отпуск удался. Это чувство победы, усталости и свободы останется со мной навсегда.
